Чем гордится барнаульская группа «Scars»?

Коллектив исполняющий современный метал с брутальными женским вокалом – один из самых известных в городе. В редакцию «Комсомольской правды» - Барнаул» группа прибыла полным составом: фронтвумен Алена Максимова, ударник Юрий Коротун, гитарист и бэк-вокал Никита Жерненко , гитарист Евгений Осинцев и басист Максим Хандрыкин.

- Каков был ваш творческий путь до «Scars»?

Юрий: Всё начиналось двадцать лет назад, в 90-е годы. Мне было лет 13, когда я слушал русский рок: В. Цой, «Алиса», «Наутилус». Всё это было на пластинках, на катушках. Классу к девятому в школе собрали первый ансамбль. Играли на старой аппаратуре, переигрывали какие-то песни, своего не сочиняли. Было несколько концертов. Потом занимался в кружке в Театре юного зрителя, там что-то уже начало получаться, что-то объяснили, что-то показали. Ноты начал изучать. Потом поступил в колледж культуры на эстрадно-джазовое отделение, отучился четыре года, окончил. Там я научился слушать джаз, играть в биг-бэнде.

В 1998 году вместе с Валерием Шинкоренко мы создали группу «S.I.T», в то время достаточно известную. Переигрывали «Sepultura», свой материал писали с основательным закосом под «Machinehead»)). Потом знакомые позвали поиграть русский рок в группу «Адвокат».

Позже на какое-то довольно продолжительное время с музыкой всё остановилось. Я работал в музыкальном магазине, продавал диски и мечтал уехать в Питер. Съездил. Там мои мечты очень быстро разбились, потому что таких, как я, там пруд пруди. И по приезде мы с Иваном Говорухиным собрали команду, которую назвали «Scars». Кстати, о названии. Когда пришло время дать группе имя, мы с Иваном, по традиции, несколько дней ломали голову над названием. На работе, проходя мимо витрины с дисками в разделе «Блюз» и читая названия, я наткнулся на пластинку Гарри Мура «Scars». Мне понравилось – и лаконичное, и запоминающееся. Поискали в Интернете – нет такой группы. Решили назваться так.

Максим: Я рос в музыкальной семье. Дедушка работал в музыкальном училище руководителем хорового отделения. Хор назывался «Россияночка». С ними довелось поездить на выступления. Дед мне показал некоторые азы на фоно, так что я сейчас могу сыграть что-то не очень сложное или аккомпанемент. Слушал в детстве то же, что и все сверстники: «Децла», «Отпетых мошенников», прочую чушь. А потом ко мне попала кассета группы «LinkingPark», послушал, очень понравилось. Постепенно начал слушать такой… «детский» набор альтернативных групп типа «LimpBizkit». Позже узнал, что такое «Metallica», «ChildrenofBodom», расширил мировоззрение, так сказать.

А потом произошла странная история. В школе, в 8 классе мне стало плохо, я потерял сознание, а когда очнулся в больнице, первая мысль была: «Хочу играть на барабанах». После этого я начал учиться стучать. Играл на ударных три года. Параллельно в это же время захотелось играть на гитаре, купил сначала акустическую, научился, потом купил электруху. В это время мы с другом успели поиграть в нескольких группах – то на ударных, то на гитаре. Всё это заглохло, пока я не познакомился с парнями из группы «EveryDay», которые искали басиста. Я отказывался, говорил, что не умею, но меня уговорили. Изучил бас: в принципе, после гитары это оказалось не так уж сложно, хотя здесь другая растяжка, другая техника звукоизвлечения, но в целом получалось. Играл я себе с «EveryDay» и через какое-то время меня позвали в «Scars». Приглянулся я им. И я сразу согласился. Играть пришлось уже на два фронта. В январе 2010 мне поступило предложение от Анатолия Жданова, присоединиться в качестве бас-гитариста к группе «SoundStorm», которая мне очень давно нравилась, и я не отказался. К маю 2010 накопились разные обоюдные причины, и с «EveryDay» я больше не играл. Хотя дружеские отношения мы сейчас восстановили.

Евгений: На гитаре я начал играть сравнительно поздно, с 16 лет. В силу чего дворово-акустического периода у меня не было, я как-то сразу начал с метала и электро-гитары. Играл в школьных ансамблях, до 2006 играл в группе «Тромб», в которой пела Алёна. После распада «Тромба» около года у меня был перерыв, а потом в апреле 2009 года влился в дружные ряды группа «Scars», из здесь присутствующих – последним. За неделю я разучил 4-5 песен, и мы тут же поехали в Новосибирск на кастинг фестиваля «Монстры рока». Неслабый такой «стресс-тест» получился.

Алёна: В пять лет меня отдали в музыкальную школу, в класс фортепиано. На отделение гитары меня не взяли, мала была. Лень сыграла злую роль, школу я не закончила. Долгое время музыкой не занималась. Лет в 18 внезапно появилось желание «орать». Группа такая есть «MorayEel», слушая её дома, начала подпевать. Услышавшая это дело сестра стала уверять, что у меня получается и что я обязательно должна пойти куда-то петь. Я долго отнекивалась, стеснялась, но потом решила попробовать свои силы в группе «Тромб». Не так часто выступали, на репетиции собирались раз в неделю. Вскоре «Тромб» приказал долго жить и меня позвали к себе девочки из «Screaming Mannequins», одновременно с ними звали в «Scars». Я сходила на репетиции к тем, и к другим. С парнями мне показалось комфортнее. Вот так всё и сложилось.

Никита: Я играл в группе «Cromlech». Мой друг Костя Насонов – бывший басист «Scars». Благодаря ему, я постоянно тусовался с этой бандой, приходил на репетиции, в каких-то совместных посиделках участвовал. И когда из группы ушёл гитарист Игорь Абасов, меня позвали его заменить. С 2010 участвую ещё в одном проекте – «Мойра». Пока сыграли один концерт.

- Ближайший концерт у вас 23 апреля в «Нирване», что там будет?

Юрий: Это будет «BattleMetalvol.2» - продолжение феста, состоявшегося в 2010 году. Его организатор Костя Ильков в позапрошлом году провёл много классных концертов. У нас к нему очень хорошее отношение из-за качественной организации, примеров которой настолько мало, что это стало притчей во языцех. Он, наверное, впервые ввёл практику, когда группа за участие в сборном концерте получает билеты. Обычно это 15-20 штук, которые мы можем использовать по своему усмотрению – продать, подарить. Плюс к тому – музыканты получают возможность бесплатно провести несколько гостей, обычно по числу участников группы. Вот нас пятеро – с нами могут прийти пять зрителей. Приятны даже такие мелочи, как питьевая вода в гримёрке и на сцене, вентиляторы. Казалось бы – естественная вещь, но Костя первый, кто этой мелочью не пренебрёг, как большая часть организаторов. Причём этот уровень отношения сохраняется от феста к фесту.

Никита: Продолжая тему организации: о нас в городе сложилось странное мнение, что мы болеем манией величия, «зазвездились». Всё из-за того, что мы отказываемся играть бесплатно. Это не так. Любая группа заслуживает какой-то награды за свои выступления. Мы не хотим иметь дело с организаторами, которые собирают мзду с коллективов за участие – это неуместно. Точно так же как и с теми, которые в качестве вознаграждения могут предложить только бесплатный проход одного гостя. Это всё несерьёзно. Мы вкладываем в свою деятельность время, нервы, творческие ресурсы, деньги, в конце концов. Хочется получить хоть какую-то компенсацию, и мы не хотим, чтобы на нас кто-то невозбранно «заколачивал бабки». Если организатор не способен окупить собственный концерт другими способами, кроме как выжать деньги из группы – ему лучше заниматься другими видами предпринимательской деятельности и к музыке не лезть.

Юрий: Вообще было хорошо, если бы многие банды создали… некое объединение что ли, союз. С единым по уровню техническим райдер-листом, с единым уровнем требований, предъявляемым к проведению концертов.

- Идея напоминает профсоюз. А кто из местных групп может себе позволить выдвигать подобные требования?

Юрий: «Theosophy» может, группа«I-scream», «Sound Storm», «Abelit», «EveryDay», «Тиара» идругие. Не так мало их набирается.

Никита: Нужно бороться с наплевательским отношением к себе и другим. И дело тут совершенно не в деньгах, а в уважении.

- Так не стоит ли взять инициативу в свои руки целиком? Самим организовывать фестивали, собирать туры? Ведь лучшие концерты – организованные самими музыкантами.

Юрий: Да есть такие мысли, если честно. Попробуем осенью. Действительно, если вспомнить «Selfautopsy», «Apokefale», которые ещё в 2005 году участвовали в глобальном «Metal spirit resurrection tour», завершившийся в декабре концертом «Saprophit imbreeding fest», какие «Тиара» провела «Onlymetalfest» в 2008 и 2009-м. Всё было отлично, всё всем нравилось.

Никита: За противоположными примерами, к сожалению, далеко ходить не надо. Совсем недавно прошёл концерт группы «Stigmata». С ними должны были выступить две барнаульские группы и одна новосибирская, с которых попросили денег за участие в «разогреве». В итоге, концерт задержали. «Разогрев» был уже после разогреваемой группы, так как арендованное время поджимало. Новосибирцы вместо программы на 30-40 минут отыграли только две песни, «EveryDay» - одну, а «JokingAboutMary» так на сцену и не попали. Хотя, несмотря на откровенный беспредел со стороны организаторов, хочется спросить у групп: «А зачем связывались?»

Алёна: А ответ прост – тенденция такая, что на сцену бесплатно попасть очень трудно и за такую возможность приходится бороться. Тем более, когда речь идёт об известных в стране коллективах.

Очень приятное исключение – это Игорь Хромов (Концертное агентство «ТриГрупп»). От нас ему лично огромный респект и низкий поклон. Благодаря ему местные команды получают шанс выйти на сцену с хорошими привозными группами. Сам всегда звонит, приглашает. Прошлой весной сыграли с «TracktorBowling» (кстати, у них есть песня «Шрамы» (Scars) – прим. авт.) Всё проводится качественно, профессионально, с заботой о группах. У него есть опыт приглашения мировых звёзд, таких как «Pain».

- А какова на Ваш взгляд посещаемость местных концертов, чего не хватает?

Юрий: На посещаемость очень влияют выступающие. На какие-то команды ходят хорошо, на какие-то не ходят совсем. Целевая аудитория у тяжёлой музыки в Барнауле невелика. Не хватает рекламы. Сейчас все надеются на социальные сети, отказываются от афиш. Зря. Был концерт «#####» («5diez») организаторы которого сделали ставку исключительно на интернет-рекламе и пролетели. Многие так и не узнали о концерте, кто-то узнал уже после. Группа-то достойная и вполне бы собрала несколько сотен человек.

Никита: Хочу ещё добавить пару добрых слов про Хромова. Когда он привозил группу «Rashamba», тоже произошла какая-то накладка с публикой. До начала концерта оставалось совсем немного времени, и он, чтобы москвичам не играть при пустом зале, разрешил всем собравшимся обзвонить друзей и разрешил бесплатный вход без ограничений. Это наглядно демонстрирует, какой должна быть организация и отношение и к музыкантам, и к зрителям.

- Как продвигается процесс написания новых песен?

Юрий: Материал создаётся и обновляется. Отказываемся от старых песен, двигаемся вперёд. На ближайшем концерте половина сета будут составлять новые композиции. А что касается альбома, всё сложнее. С 2006 года, со времени образования, мы писали материал, который постоянно переписывался и изменялся. Через группу прошло очень много людей (человек пять гитаристов и столько же басистов), прежде чем в 2009-м состав стабилизировался. Это, конечно, не способствовало закреплению концертной программы. Человек приходит в группу, мы разбираем с ним песню, потом другую, третью, репетируем программу, выступаем. Потом он уходит и приходит новый музыкант. И опять всё сначала.

К тому же с нами происходит то же, что и со всеми командами: мы взрослеем, растём, меняются взгляды, вкусы, меняется жизнь внутри и вокруг нашего собственного мира. Это не может не отражаться на музыке. В 2008-м мы записали для пробы два демо на барнаульской «АММ-studio», потом их переписали. Затем записали семь треков на «EVO-studio», долго не могли свести. Отдавали дорожки сначала одному звукорежиссёру, потом – другому. Не торопились особенно. В 2010-м было взялись довести дело до конца, но опять не вышло. Сейчас записи на сведении у Константина Коротаева («EVO-studio»), и вот-вот работа над ними наконец-то завершится. Будет семь треков и, возможно, какое-то клавишное интро. Что с ними делать в итоге пока думаем. Материал-то достаточно устаревший, шутка ли – почти пять лет писался, разными составами, в разных стилях, на разных языках. С изданием на лейблах пока переговоров не вели. Выложим в Интернет, а там – видно будет. Пора отпустить эти песни на волю и заняться новым материалом.

- Часто получается так, что в группе все слушают разную музыку, порой очень отличающуюся от исполняемой. Какова ситуация у вас?

Никита: Вкусы у всех очень сильно отличаются. Я лично начинал сразу с тяжёлых команд и стилей: «Cannibal Corpse», «Death», прочий brutaldead. На них я ориентировался, их песни разучивал на гитаре.

Максим: Я больше люблю progressive. «Rush», «Sieges even» «Dream theatre» - этобогидляменя.

Алёна: Аястаруюклассикулюблю, «Pink Floyd», «Doors», «Ozzy Osbourne», «Alise Cooper». Нечуждисовременныйметал«Dimmu Borgir», «Crematory», «Otep», «Moray Eel», «Pain», «Porcupine Tree», «Eeths», «Soulfly»…

Юрий: Джаз, блюз (типа Стива Рея Воена, Шеппарда), огромное количество разного метала. В последнее время слушаю много старых команд 70-80-х годов. В общем я меломан со стажем.

Как же в итоге выглядит творческий процесс?

Евгений: Написание песен начинается с гитарных риффов, которые мы с Никитой приносим на репетиции. Потом разбираем, накидываем партию ударных и бас. Формируется «скелет», состоящий из отдельных фрагментов. Все они неоднократно меняются местами, переигрываются чуть ли не задом наперёд. Когда каждая часть занимает своё место, получившаяся конструкция отыгрывается и начинается самое сложное – написание текста и вокальной линии.

Юрий: Материал мы выносим на первый план. В конце 2010 года мы сознательно отказались от нескольких концертов, потому что от регулярно исполняемых старых песен уже тошнило. Мы плотно засели на базе и репетировали, сочиняли новые вещи. А то бывает, что и по три-четыре месяца новья не бывает. Не прёт. Это издержки творческого процесса.

- То есть, закажи вам кто-нибудь за миллион долларов написать альбом за два месяца – вы бы не справились?

Никита: Хитрый вопрос. Надо помнить, что процесс тормозится ещё и тем, что помимо музыки остаётся ещё много важных дел, которыми нельзя не заниматься. Одно дело, когда ты работаешь в студии, тебе за это платят, это твоя работа. При этом ты ещё и удовольствие от любимого дела получаешь. И другое – когда тебе нужно учиться, работать или подрабатывать, волей-неволей, отвлекаться на какие-то второстепенные занятия.

- А что мешает играть профессионально?

Евгений: В Барнауле – это нонсенс. Мы группа, очень далёкая от кабацкого формата. В ресторанах и кафе для ужинающей публики мы играть не можем. Чтобы добиться этого, нужно принять решение о том, чтобы перебираться в какие-то более «тёплые» края. А для того, чтобы такие условия появились, надо иметь какой-никакой альбом, возможно – клип, публикации в СМИ, нужно рассылать информацию о себе. В современных условиях это совсем несложно. Чем больше объём рассылки, тем больше шансов, что кто-то где-то нами заинтересуется, а там уже видно будет. Хотя слабо верится, что когда-то наступит время, чтобы в нашей стране мы смогли зарабатывать себе на жизнь своей музыкой. Я лично очень сомневаюсь, что участники групп тяжёлых направлений, известных в России, зарабатывают исключительно музыкой.

Юрий: Нам бы пока хотя бы по Сибири нормально покататься. Омск, Томск, Кемерово. Нигде ж не были толком. А хочется показаться. Если нас зовут, мы едем без проблем и с большим желанием. Даже в Москву за свой счёт, неделю в пути – не вопрос. Нам это нужно. Это новый опыт, новый зритель, новые условия выступления, новые знакомства.

Никита: Есть избитая поговорка «сначала ты зарабатываешь имя, потом оно работает на тебя». Поэтому если не вкладываться – ничего не получишь.

Юрий: «Тиара» в этом отношении – просто молодцы! Постоянно что-то делают, куда-то двигаются, не сидят на месте. Сколько есть денег - вкладывают в группу. Молодцы. Так и нужно.

- Как вы оцениваете влияние «Scars» на музыкальную жизнь в городе? Ваша деятельность повлияла на развитие рок-культуры Барнаула?

Юрий: Думаю, нет. Скорее наоборот, это нам в своё время повезло, что мы совпали с подъёмом волны. Какое-то время с музыкой всё было глухо. Но года с 2005-го начался одновременный всплеск интереса. Народ начал ходить на концерты, одна за другой образовывались новые банды. Но своей заслуги мы в этом не видим.

- Никита, ты скоро на достаточно продолжительное время покидаешь группу, как «Scars» обойдутся без тебя?

Никита: Да, верно, этой весной я ухожу в армию. Это моё самостоятельное и добровольное решение. Я всё взвесил, обдумал и решил, что это будет хорошим вкладом в будущее. Хочется какой-то стабильности и уверенности в дальнейшей жизни, я считаю, что служба в армии сможет обеспечить мне дальнейшее трудоустройство.

А что касается гитариста, то в данный момент группа ищет сессионного музыканта, который меня подменит на концертах и записи. Из группы я не ухожу, просто беру отпуск. Через год вернусь и мы продолжим.

- Есть те, кому вы завидуете?

Максим: Завидовать можно всем, кто добился большего, чем ты. Завидовать и стараться их догнать. В качестве исполнения, в качестве и объёме материала, в чартах, везде. Мы по-хорошему завидуем западным коллективам, у них всё же более благоприятные и цивилизованные условия. Они меньше стеснены и финансовыми рамками, и общество там готово принимать музыку. В какой-то из скандинавских стран, я слышал, рокерам чуть ли не государственная поддержка оказывается.

- Группе пять лет, срок не малый. Какой самый интересный опыт приобрели, в каких событиях поучаствовали? Чем гордитесь, о чём жалеете?

Алёна: Если говорить о концертной деятельности, то это фестиваль «Монстры рока» в Новосибирске. Тамдолжныбылииграть«Scorpions», «Alice Cooper», «Kingdome Come» и«Rasmus». В 2009 году в Новосибирске был организован кастинг для групп, которые смогли бы принять участие в этом мероприятии. Мы поехали. Успели сменить и подготовить нового гитариста в кратчайшие сроки. Правда, кастинг мы не прошли, так как стилистически не вписывались в концепцию концерта. Но рады, что поучаствовали.

Юрий: Канал «Aone» проводил «UndergroundActГода» - всероссийский конкурс, там мы прошли во второй этап отборочного тура. Но в итоге победили команды формата группы «Звери», так что шансов, как оказалось, у нас не было. И еще я горд тем, что за эти пять лет «Scars» не развалилась. Не каждая группа переживёт такие смены состава, какие происходили у нас. Всё это было достаточно болезненно, тратилась куча нервов, руки опускались, но мы это пережили и сейчас играем сложившимся составом. Те люди, которые сейчас собрались, вписываются очень гармонично. Отношения хорошие. Мы долго этого добивались.

Максим: Я стыжусь. С начала года и по середину осени 2010-го, я выходил на сцену отнюдь не в трезвом состоянии. Но, посмотрев записи с нескольких последних выступлений, я убедился, что это совершенно неприемлемо. Четыре человека играют нормально, а пятый – как Сид Вишез. Поэтому играю теперь только трезвым. Я не хочу, чтобы алкоголь отнимал у меня технику и делал из меня на сцене полного идиота.

- У нас в городе мало групп с брутальным женским вокалом. Вы ощущаете свою уникальность?

Алёна: Конечно, мне очень приятно ,что мы одни из первых в Барнауле стали развивать это направление. Но мы не единственные. Сейчас постепенно набирают обороты молодые команды, в которых девчонки тоже поют диафрагмальным басом. Но на уровне страны – это не что-то исключительное. Многих мы просто не знаем, но в более крупных городах таких вокалисток достаточно много.

Евгений: Нет, мы не чувствуем никакой уникальности. И мы не создавали её искусственно. Когда искали кого-то на вокал, не ставили условий, что это должна быть обязательно девушка и обязательно с гроулингом. Просто так сложилось и нас это более чем устраивает.

- Что бы вы могли пожелать нашим читателям?

Слушайте больше музыки. Чаще приходите на концерты. Не будьте безразличными. В городе много достойный команд. А мы играли и будем играть для вас.