«Я всю жизнь работал на совесть»
Когда Сергей Кузьмич Крапопов, ветеран Барнаульской ТЭЦ-2, ветеран труда, обладатель ордена «Знак Почета», открыл передо мной дверь, я не поверила своим глазам. И этому человеку 80 лет? Действительно, в свои годы Сергей Кузьмич выглядит просто замечательно: гордая осанка, лучистая улыбка, уверенная походка. Но главное - это глаза, яркие и искрящиеся, особенно когда он рассказывает о своей жизни, нелегкой, но очень интересной.
«Опять германец на нас попер!»
Когда началась Великая Отечественная война, маленькому Сереже было всего 10 лет, он только окончил 3-й класс. Его большая семья жила тогда на станции Славная Витебской области, между Минском и Оршей.
- Как сейчас помню, выгнала мать корову утром, 22 июня 1941 года, а отец пришел с работы поздно вечером, спал на печи. Она возвращается, говорит ему: «Кузьма! Опять германец на нас попер!» Они же еще помнили ту войну, первую. А потом говорит: «Да…Плохое это дело - война…» А я думаю: «Вот хорошо! На самолеты военные посмотрим!» Нам же, мальчишкам, все это интересно было: первые бомбежки, самолеты в воздухе. А мать все время нас в погреб прятала…
Первая встреча с немцами произошла у Сергея Кузьмича вскоре после начала войны:
- Пасу гусей и вдруг вижу, идут 3 мужика каких-то с черными автоматами на груди и между собой разговаривают на непонятном языке. Я думаю - разыгрывают меня. Смотрю: один изловил гуся, достал опасную бритву и горло ему перерезал. Я к нему. «Ты что делаешь?» - кричу. А он как пнет меня, да так, что я отлетел. Я поднялся и опять на них, а мама кричит: «Сынок, не связывайся с ними, это германцы!»
Вскоре началась оккупация, в которой Славная находилась 3 года. Помимо железной дороги, рядом со станцией находилась и трасса Москва - Минск, все передвижения немцев проходили через эту местность.
- Тяжелое время было тогда, - говорит ветеран. - Практически каждый день бомбежки, подрывы железнодорожных путей, партизанские перестрелки. Стрелянина вечная. Жили мы тогда уже в землянках, скот там же держали и продукты хранили в выкопанных ямах. По-другому нельзя было. Наверху же перестрелки постоянные - перебили бы всех.
Первые испытания
Приходилось маленькому Сереже видеть и смерть.
- Даже страшно вспоминать. Видел однажды, как евреев расстреливали, - делится Сергей Кузьмич. - Мы тогда дорогу после бомбежки засыпали и дошли до оврага. И слышим, раздается женский голос, рев прямо. Смотрим, на краю рва стоят раздетые женщины с детьми на руках. Они кричат, их подгоняют. Они до этого-то шли молча, а тут их к краю подвели, они и увидели, что их мужиков еще утром расстреляли… Ну они и давай кричать. Тут раздалась автоматная очередь, и они попадали все… А я стою, не могу шевельнуться. Товарищ школьный подошел, говорит: «Серега, ты чего?» Я молчу. «На, затянись», - говорит и папироску мне подает. Вот так я и начал курить. Курил после этого с 42-го года по 56-й.
А однажды Сергей Кузьмич сам был на волоске от смерти.
- У немцев же тогда многие служили: и румыны, и финны, и французы. И вот одного француза партизаны расстреляли. Однажды приходят к нам в землянку 2 солдата. Вижу, что не немцы, немецкий-то я тогда уже немного понимал. Спросили у сестры что-то, она тоже не понимает. Они тогда давай по-немецки кричать: «Да вы все здесь партизаны, нашего брата расстреляли!» И пошло… Я говорю: «Пан, так это не у нас, это в соседней деревне». Он кричит: «Да вы все здесь бандиты!» И как схватил меня да об стенку. Зарядил винтовку и давай в меня целиться. Ну, думаю, все, труба… И какой-то ток у меня от пяток до мозгов бегает… И тут вижу - нож лежит. Я думаю, сейчас хватану, зарежу, а там будь что будет. Он увидел, что я на нож обратил внимание. Взял его и как швырнет в печку. И опять в меня целится. Но не стреляет. И тут Вера, сестра моя, заходит. Увидела все это и кричит по-немецки: «Вы что делаете?» И как поперла на него, ну он и сдался (смеется). И они вышли… Вот такой эпизод, так и остался на сердце, как ноша какая-то…
Много воспоминаний закрепилось в памяти у Сергея Кузьмича: и как шли ожесточенные бои, когда немцы отступали; и как помогали партизанам перевозить скот на новую локацию; и как подсказывали русским солдатам, где обойти немецкие дзоты и заминированные поля.
- Это сейчас все это экзотика, интересно слушать, - улыбается Сергей Кузьмич. - А тогда все обыденно было, обыкновенная жизнь…
9 мая 1945 года встречали всем селом. Сергей Кузьмич вспоминает: «Утром ревут паровозы, все село гудит. Все повыскакивали из землянок, женщины бегут и плачут. Кричат: «Война кончилась!» И такая радость на душе, не верилось даже... Не дай Бог, конечно, чтобы еще раз война повторилась... Главное, чтобы все спокойно было».
«Шли и шли, а за нами мины взрывались»
После войны Сергей Кузьмич окончил 7 классов и в 1948 году устроился работать слесарем в железнодорожное депо в Орше, позже его перевели на станцию встречать поезда и менять колесные пары. Работали сменами по 12 часов. Однажды через станцию шел литерный поезд на Берлин, и в товарном вагоне нужно было заменить колесные пары. Отцеплять вагон было нельзя, поэтому пришлось менять на ходу. Бригада из четырех человек, в числе которых был и Сергей Крапопов, заменила колесную пару за рекордное время - 26 минут! На следующий день начальник отделения Оршанской дороги выписал работникам премию и отправил их на ускоренное обучение в техникум. Студентам нужно было пройти четырехлетний курс за 1 год, поэтому приходилось учиться по 14 часов в день. После сдачи выпускных экзаменов Сергей стал работать вагонным мастером и готовиться к поступлению в Институт инженеров железнодорожного транспорта в Вильнюсе.
- Представьте, я, 19-летний пацан, а мне надо давать указания тем, кто всю войну прошел, - делится Сергей Кузьмич. - Они говорят: «Сынок! Не стесняйся, требуй, что надо, сделаем, как надо».
Позже Сергею Кузьмичу сообщили, что его ждут в военкомате.
- Утром сел на поезд, приехал, прошел комиссию. Отправили в Кронштадт. Там прошел учебку, дали специализацию «трюмно-котельный машинист». Курировал работу всех котлов и вопросы «живучести» корабля: что делать, если бомба попадет или сломается что-то.
Сергей Крапопов в годы службы на боевом тральщике
Свою службу Сергей Кузьмич начал на балтийском побережье Советского Союза. После войны оно было сильно заминировано, необходимо было тралить весь берег (траление - процесс обезвреживания мин. - Прим. авт.).
- Мы шли на тральщике, как трактора в поле, - вспоминает ветеран. - Шли и шли, а за нами мины взрывались. В итоге протралили всю морскую границу Союза - от Балтики через Север и на Дальний Восток. Службу свою я окончил в декабре 1955 года на Сахалине. А дальше 22 дня по жуткому морозу в товарном вагоне добирались домой. Расформировали нас в Пензе. А потом доехал и до родной Белоруссии.
«В Барнауле нашел свое счастье»
Через 5 лет после возвращения на родину Сергей Кузьмич оказался в Барнауле.
- Я тогда поехал племянницу проведать, а деньги закончились. Ну я и остался, понравился мне этот город очень, тихо, спокойно. Пошел на БМК, говорю: «Рабочие нужны?» - отвечают: «Нужны! Идите селиться в общежитие». Пришел, а в общежитии мест нет. А там как раз был начальник ЖКО (жилищно-коммунальный отдел. - Прим. авт.) ТЭЦ-2. Он меня и позвал туда плотником. Начал работать. Потом стал бригадиром, потом заместителем начальника, начальником. Я ведь работал всегда на совесть, орден даже в каком-то году дали.
Здесь же, в Барнауле, Сергей Кузьмич встретил и свою жену, Маргариту Николаевну, с которой они в прошлом году отметили золотую свадьбу. «Настоящей-то свадьбы у нас не было, времена были тяжелые, - говорит Маргарита Николаевна. - Так хоть золотую отметили. Не верится даже, что уже 50 лет прожили...»
Просматривая старые фотографии, Сергей Кузьмич с удивлением восклицает: «Как же мы постарели! Дети выросли...» Но одно остается неизменным - это глаза этих двух замечательных людей, которые светятся радостью и молодостью. Действительно, не верится, что они прожили вместе 50 лет, вырастили двух детей, двух внучек и растят двух правнуков; не верится, что, пройдя столько испытаний, нашим ветеранам приходится доказывать статус участника боевых действий, как пришлось это делать Сергею Кузьмичу; не верится, что ему удалось сквозь долгие годы пронести необъятный оптимизм и веру в жизнь, веру в людей и справедливость.
- Да что тут говорить, - вздыхает ветеран. - Тогда же все так жили, абсолютно все. Неудобно мне как-то заслуги свои выпячивать и доказывать что-то.